صفحة 17 من 75

Так как мы уже заикнулись про жену, то нужно будет и о ней

сказать слова два; но, к сожалению, о ней немного было известно,

разве только то̀, что у Петровича есть жена, носит даже чепчик, а

не платок; но красотою, как кажется, она не могла похвастаться;

по крайней мере, при встрече с нею, одни только гвардейские

солдаты заглядывали ей под чепчик, моргнувши усом и испустивши

какой-то особый голос.

Взбираясь по лестнице, ведшей к Петровичу, которая, надобно

отдать справедливость, была вся умащена водой, помоями и

проникнута насквозь тем спиртуозным запахом, который ест глаза и,

как известно, присутствует неотлучно на всех черных лестницах

петербургских домов, - взбираясь по лестнице, Акакий Акакиевич

уже подумывал о том, сколько запросит Петрович и мысленно положил

не давать больше двух рублей. Дверь была отворена, потому что

хозяйка, готовя какую-то рыбу, напустила столько дыму в кухне,

что нельзя было видеть даже и самых тараканов. Акакий Акакиевич

прошел через кухню, не замеченный даже самою хозяйкою, и вступил

наконец в комнату, где увидел Петровича, сидевшего на широком

деревянном некрашенном столе и подвернувшего под себя ноги свои

как турецкий паша. Ноги, по обычаю портных, сидящих за работою,

были нагишом. И прежде всего бросился в глаза большой палец,

очень известный Акакию Акакиевичу, с каким-то изуродованным

ногтем, толстым и крепким, как у черепахи череп.