पृष्ठ 41 / 75

Но его уже заметили, приняли с криком и все пошли тот же час в

переднюю и вновь осмотрели его шинель. Акакий Акакиевич хотя было

отчасти и сконфузился, но будучи человеком чистосердечным, не мог

не порадоваться, видя, как все похвалили шинель. Потом,

разумеется, все бросили и его и шинель, и обратились, как

водится, к столам, назначенным для виста. Всё это: шум, говор и

толпа людей, всё это было как-то чудно Акакию Акакиевичу. Он,

просто, не знал, как ему быть, куда деть руки, ноги и всю фигуру

свою; наконец подсел он к игравшим, смотрел в карты, засматривал

тому и другому в лица и чрез несколько времени начал зевать,

чувствовать, что скучно, тем более, что уж давно наступило то

время, в которое он, по обыкновению, ложился спать. Он хотел

проститься с хозяином, но его не пустили, говоря, что непременно

надо выпить, в честь обновки, по бокалу шампанского. Через час

подали ужин, состоявший из винегрета, холодной телятины, паштета,

кондитерских пирожков и шампанского.