Sayfa 62 / 75

Ни комнаты, ни вещей его не опечатывали, потому что, во-первых,

не было наследников, а во-вторых, оставалось очень немного

наследства, именно: пучок гусиных перьев, десть белой казенной

бумаги, три пары носков, две-три пуговицы, оторвавшиеся от

панталон, и уже известный читателю капот. Кому всё это досталось,

бог знает: об этом, признаюсь, даже не интересовался

рассказывающий сию повесть. Акакия Акакиевича свезли и

похоронили. И Петербург остался без Акакия Акакиевича, как будто

бы в нем его и никогда не было.