第12页 / 共75页

Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое

небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог,

сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, - когда

всё уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями,

беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что̀

задает себе добровольно, больше даже чем нужно, неугомонный

человек, - когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся

время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его

на рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер истратить его

в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого

чиновного круга; кто, и это случается чаще всего, идет, просто, к

своему брату в четвертый или третий этаж, в две небольшие комнаты

с передней или кухней и кое-какими модными претензиями, лампой

или иной вещицей, стоившей многих пожертвований, отказов от

обедов, гуляний; словом, даже в то время, когда все чиновники

рассеиваются по маленьким квартиркам своих приятелей поиграть в

штурмовой вист, прихлебывая чай из стаканов с копеечными

сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во

время сдачи какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества,

от которого никогда и ни в каком состоянии не может отказаться

русской человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая

вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что

подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, - словом, даже

тогда, когда всё стремится развлечься, Акакий Акакиевич не

предавался никакому развлечению.