Page 21 of 75

Петрович взял капот, разложил его сначала на стол, рассматривал

долго, покачал головою и полез рукою на окно за круглой

табакеркой с портретом какого-то генерала, какого именно,

неизвестно, потому что место, где находилось лицо, было проткнуто

пальцем, и потом заклеено четвероугольным лоскуточком бумажки.

Понюхав табаку, Петрович растопырил капот на руках и рассмотрел

его против света и опять покачал головою. Потом обратил его

подкладкой вверх и вновь покачал, вновь снял крышку с генералом,

заклеенным бумажкой, и натащивши в нос табаку, закрыл, спрятал

табакерку и наконец сказал:

"Нет, нельзя поправить: худой гардероб!"

У Акакия Акакиевича при этих словах ёкнуло сердце. "Отчего же

нельзя, Петрович?" сказал он почти умоляющим голосом ребенка:

"ведь только всего что на плечах поистерлось, ведь у тебя есть же

какие-нибудь кусочки..."

"Да кусочки-то можно найти, кусочки найдутся", сказал Петрович:

"да нашить-то нельзя: дело совсем гнилое, тронешь иглой - а вот

уж оно и ползет."